Макс (max_kolpakov) wrote in lestrange_hall,
Макс
max_kolpakov
lestrange_hall

Лестрейндж-холл – это Зеркало. Часть 1.

 
Все изложенное ниже – это лишь воспоминания, мысли и чувства Рудольфуса Валерия Лестрейнджа. Прошу отнестись к этому как угодно и как должно. Мне бы не хотелось, чтобы прочитанное использовалось в суде, ибо это глупо и нечестно. Конечно, известных лиц можно легко узнать. Но ведь догадки – это не доказательства?
Мне хочется донести тот ужас и мрак, который отражается в нас. Мое зеркало, без сомнения, кривое. Но ведь это не лишает возможности увидеть в нем себя. Я бесконечно устал жить в своем добровольном кошмаре, содрогаться от глубины нашего и вашего падения, судорожно искать тех, кто сохранит в моем зеркале свой истинный облик…
Сейчас многим страшно, больно и обидно. Так получилось, что мы просто жили и ждали. Война почти проиграна, хотя она еще не началась. Не переживайте. Дракон обязательно умрет. Хогвартс и Сказка не могут проиграть. Но вот я пока не верю, что это будет Ваша победа. Просто случится Чудо. Детям выдадут роли и слова, приведут на сцену (надеюсь, что не на бойню) и попросят нас уйти. Мне не обидно. Эта Ваша сказка. Просто я нашел одного мага, ради которого я готов это сделать. Она лучше нас, ибо мы – грязное великое прошлое, а она похожа на чистое спасительное будущее. И ей не были нужны тесты-прокламации, выражающие ее идеологию; ей не пришли на помощь ее друзья и учителя; ее не спасала семья; Бог и его ангелы не вели ее за руку; все, кроме Кривза, жили так, как будто ее и не существовало.
Жалко, что нашли мы только одну. Возможно, мы плохо искали. Но очень сложно найти серую кошку в темной комнате. Жалко, что раскрываются они у нас дома, а не у себя в Школе.

Один тоскливый августовский день
 
Мы с братом ждем Беллатрикс. Без этой женщины наша жизнь выглядит бесконечным мельтешением уродливых тел и некрасивых масок.
Он призвал нас. Две юные леди проявили излишнее любопытство. Госпожа А. очень хотела узнать новое и сокровенное, а госпожа B. то ли боялась, то ли не могла шагнуть дальше одна. Студентки были удивлены. Впрочем, мы старались оставаться галантными. С одной мы вольны были творить что угодно, а вторую следовало припугнуть и поставить на место. Первая заняла место на дыбе, а ее подруга по несчастью приняла приглашение присесть на стул. Каждый ведет себя так, как считает должным.
Конечно, госпожа А. отказалась ради свободы причинить боль госпоже B.
Дама B. долго кокетничала, но идея причинить сильный физический вред показалась ей весьма грубой. Леди предпочла бы ограничится только глазом, но брат вызвался ей помочь. И Б. Испугалась. Ради своих убеждений она не считала нужным страдать. И она расписалась в этом. Новый удар по стене, удерживающей Лорда. Предав себя, Б. получила приказ предать друга. Интересно, выполнит ли она его? Девушки ушли.
Линки подала на стол. Вымыть руки после общения с дамами было очень кстати. Мы болтали с братом о разных глупостях. Молчун величественно жевал. Обсуждали сплетню о готовящемся штурме нашего поместья. Это возможно, потому что первый барьер легко снять. Но для большинства магов это деяние невозможно, да и подобные поступки идут против защищаемых ими законов.
Стали прибывать друзья и гости. Ланселот и Шекспир были изящны и остроумны. Наш прибыл Скользкий приятель и привел с собой госпожу D. Девушка хотела прогуляться под звездами. Наступало Его время.
Вино было терпким, а разговоры стали скользкими. Остро не хватало королевы. Лорд смеялся, когда я задал ему вопрос от молодежи нашего круга – «За какого достойно голосовать на выборах?» Ответ напрашивался. Есть лишь один кандидат, который имеет шанс победить и имеет шанс вызвать против себя взрыв недовольства в Министерстве.
Встал вопрос о наказании Юноши. Никто не хотел браться за дело. То ли жалели отца, то ли парня. Мальчик был мне симпатичен. И это мой Дом, черт возьми. Юноша бил D и считал, что это издевательство, а не наказание. Пусть так. Она же сказала мне, что не любит Юношу. Зачем тогда она столько раз спасала его? Если нет чувства, то неужели только это расчет?
Она подписала отречение. Я считал ее умной. Брат ее уважал. Еще одна трещина в дверях Холмов. Просьба была гадкая – предай и доставь. Мы бы не стали ее наказывать. Но она упорная и старательная. Как мило.
Ланселот получил настоящее наказание – патронировать вампира E. Зачем только на него потратили наши силы. Ладно, Ему виднее. Вампира приняли в Школе как родного. Никто из профессоров не удивился. Монстра просто отправили в спальню. Интересно, куда катится Школа.
Наконец, с рассветом мы остались одни.
 
 
 Тоскливый сентябрь
 
Пробуждение было гадким. Я придушил сову. Вести были отвратительные. Она прибудет только в октябре. Смотреть на пустующую половину кровати не хотелось. Сон улетучился.
В Лестрендж-холле завтрак всегда подается на стол в полдень. Эта вековая традиция собирает за столом любопытных собеседников. Ко мне прибыла дочь, к брату – его девицы-протеже. Они спрашивали меня о причинах гибели истинных королевств. Слава Мерлину, что они не стали сравнивать нас с рыцарями прошлого, а Лорда с королями минувшего. Настроение было паршивое, вдохновенно вещать не хотелось.
Затем была прогулка. На кладбище некий Юноша оставил в могиле очень ценный для Него предмет. Рабастан разрывал могилу рыжего мальчика голыми руками. Я и Молчун его прикрывали. Впрочем, желающих остановить нас не было. Просто рутина.
Дома нас ждал сюрприз. Господин J. так увлекся, что уже перестал даже получать просьбы. Он даже не хотел получить свой контракт в руки и освободиться. Он желал паспорт. Конечно, мистер J. – достойный гражданин современной магической Британии. Он не может жить без паспорта. Подношения от неофита следовали одно за другим – артефакты, имена, ловушки для аврората, схемы барьеров Министерства. Милый человек. Мы вернули бумагу, без которой он чувствовал себя ущербным. И половину того, что когда-то символизировало его сердце. Контракт остался у нас. Господин J. был тронут и счастлив.
А потом была знаменитая шахматная партия брата и Шекспира. Брат исключительный везунчик. Не даром он всегда выигрывает у меня в «камень/ножницы/бумага». Шекспир проиграл немыслимо и долго не находил себе места.
Не в силах смотреть на кислую физиономию шахматиста, втроем вышли подышать свежим воздухом. Захотелось общества. Свежего. И острых ощущений. Мы аппарируем к Хогмиду. «Ощущения» были на месте. Мерлин, как они шли цепью… Посылать магов умирать и убивать за несколько десятков кнатов – издевательство. Врать им, что они защищают Британию и магию – на совести десятка выскочек. Но вот старина Лонгботтом настоящий садист и фанат шагистики. Нам не хотелось убивать. Мы не испытывали к ним ненависти. Нельзя ненавидеть волшебную палочку. Они лишь пешки в чужой игре.
Я смотрел, как общались Фрэнк и Рабастан. Видел вспышки колдографов. Видел счастливые лица зрителей и напряженные лица Авроров. Последних было почти жалко. Для восстановления веры им потребуется очередная промывка мозгов.
Дальше заработал маховик лжи и предательств. Жертвы и гости стали прибывать один за другим. Темнело.
Господин K. раньше работал с бренными телами, но после одного удара переквалифицировался в ловца душ. Задание ему давал не я. Ума не приложу, о чем его попросили.
Мистер L. называл себя «магическим героем», но после одного Круциатуса предпочел стать забыть разные наивные глупости. Язык ему отрезали, поскольку верили, что пациенту легче будет добраться до врача. Так трудно найти оригинальный подарок на день рождения  товарищу. Что может быть лучше, чем возможность вернуть Герберту все то, что общество получало от него долгие годы.
Мистер С. был деловым человеком. Я так люблю эту решительность чиновников – выслушал, одним росчерком пера  все подписал и ушел заботиться о благополучии граждан. Идеальный работник министерства. Пускай подписывает бумаги и дальше. Нужные бумаги.
Молчун не справлялся с потоком желающих подписать контракт. Пришлось засадить за переписку копий госпожу D. Гости смаковали вино и пикантность ситуации, табачный дым витал клубами. Учитель убеждал D., что это и есть ее предназначение, а Чары ей совершенно не нужны. Он хотел сделать ей больно. Не знаю, поняла ли она «почему». D. уже не хотела думать и отвечать, она просто выполняла свою работу. Она могла переписывать текст с ошибками. Могла попытаться это сделать. Но она всегда все делала на «непревзойденно».
Позер надоедал всем нытьем о потерянном поместье. Зачем ему этот дом?
Привели Артура. Он очень любил свою семью. Но тогда он не верил, что любовь может спасти и его, и семью. И предал себя. Он пытался торговаться, но продал себя только ради дочери. Мы не собирались убивать Джинневру. Я не воюю с детьми. Правда, когда дети идут на войну, они перестают быть детьми. Брат это верно подметил.  Но Джинни не убивала Беллатрикс. Мне и Рабастану просто были нужны те игрушки, которые она одалживала другим. Тем, которые убивали. Мы с братом выросли на героических романах. Можно было просто унизить Артура. Но грех гордыни очень сладок. Мы дали клятву отцу не причинять физического вреда его дочери, мы поклялись не применять к ней Чары. Я был уверен, что эта Джинни ничем не лучше других. Настоящий аристократ способен убеждать и по-другому.
 
Когда ночь заканчивалась, мы превращались в усталых разбитых мужчин.
 
Завтрак. Беседы. Визиты. Подарки.
Господин J. избавил мир от страшного зла – аврорского меча и аврорской мантии невидимки. Я кинул меч под кровать, а мантию спрятал в шкафу. Интересно, если я попрошу принести голову его жены – он согласится? Он ведь не любит ее…    
Протеже Рабастана подарила нам Джинневру Уизли. Мы были почти счастливы. Мы чувствовали, что охота начинается. Мы вежливо попросим леди ради спасения отца. Удачно к завтраку прибыли Ланселот и Шекспир. К черту салат. Джинни на стол. Я послал за Артуром. Мы играли пьесу. Ланселот обнимает Джинневру; Артур «врывается» в пыточную; рыцари бьют ревнивца Торменцио. Девочка согласилась помогать Ланселоту лечить Артура. В традициях определенной школы. Казалось, что крепость сейчас падет.
Но она устояла. Я попросил Артура привести сюда его жену, а Юношу отправил за зельем.
Джинни и я сели за шахматную доску. Я выложился в этой партии. Я старался показать ей будущее: белая королева осталась одна, ей некуда ходить, на поле множество черных фигур… Я обещал ей, что партия воплотится в жизни. Хорошо, что не назвал срок.
Вступились, как и обещали, за пауков. Они теперь присматривают за окрестностями Дома. Шекспир озирался по сторонам, пока ожидал начала поединка. Я, Рабастан и Молчун от напряжения и мельтешения картин чуть с ума не сошли. Ну а рассматривать грязь под ногтями совсем неприлично.
Ланселот прибыл с М. Уотер. Дама желала пообщаться с Рабастаном. Она предлагала убрать, ради карьерного роста, с ее пути Персиваля Уизли. Это так обидно, когда тебя считают наемным убийцей. Мы предложили госпоже Уотер подписать контракт. Мы дали слово, что «раб» - это не для нее. Что она не получит ни одного унижающего ее достоинство приказа. Мы сожалели, что нас так оскорбили, но готовы были ее простить. Она пыталась бежать. Она даже не знала, кто отец ее ребенка. Вот тот, кто достоин послужить Лорду без остатка. Это было почти безумно. Семейное «Круцио Ультима». Тринадцать раз подряд. Джинни смотрела на это и почти рыдала. Мы объяснили Уотер, что это сделала с ней Уизли. Тут к делу приступил Позер. Не люблю мясников. Он коллекционирует чистую кровь. В склянки.
Пришло время обеда. Джинни села с нами за стол, но видимо она была не голодна. Мы договорились с Ланселотом, что когда я и брат устанем ее убеждать, на сцену выйдет новый искуситель.
Потом мы около часа говорили с Джинневрой по душам. Очень трудно врать под Веритасерумом. И тут мне стало интересно. Она не подпишет контракт. Она боится, но ее Вера в себя и в других, ее Вера в Чудо еще сильнее. Остался только вариант союз. И мерзкий осадок из-за того, что пришлось расспрашивать об интимной жизни. Но, кажется, имена заставил ее назвать не я.
Постараться разрушить иррациональное чувство очень сложно. Мы с братом швырнули на стол палочки. Вот твое Чудо. Побей нас. Мы беззащитны. Хочешь, дорогая, мы дадим тебе твою палочку? Она отказалась драться. Мы стали по очереди ее оскорблять. Один раз я был близко к цели. Только это я прицепился к ее словам. Она выбрала яды. Мы выпили зелья – два стакана воды – и продолжили. Все закончилось дуэлью с братом. Уже не помню из-за чего. Я не мог его ударить, ведь он младше меня. Грязный, мокрый я влетел в зал и…поцеловал Джинневру в щеку. Подставил лицо для пощечины. Через секунду мне первый раз за долгие годы стало почти стыдно.
Ужин. Прибывают остальные рыцари. Все ждут Беллатрикс. Кажется, что когда она войдет в Дом, все ужасное исчезнет. Вместо этого мистер L. привел Герберта и Персиваля. Вот неугомонный герой. После колебаний мы подарили Персиваля Юноше, но заставили его обрабатывать фон Шприцца. Герберт давно раздражал нас. Он нашел свою нишу в больнице. Он мучил пациентов, но его никто не прятал в Азкабан. Я сплю со своей женой. А он спит со своим портретом в обнимку. Мы боремся за то дело, которое считаем правым. А он - настоящий фашист и мясник. И он критиковал мой интерьер. Я не буду повторять откровения Герберта, которые мне передали. В конце концов, у него остались дети.  Пусть они ему и глубоко безразличны.
Она вернулась. Казарма превратилась в Дом. После таких поцелуев сердце требует только спальни, но Он решил иначе.
Джинневру мы отправили спать. Мы поднимали бокалы за Лорда и мою королеву. Скользкий притащил какие-то пьесы. Он был почти безумен. Что-то кричал о смерти, классической литературе, нашем празднике. Мы с братом решили наш спор как обычно. Он выиграл и выбрал «Макбета». Когда Его тень исчезла, стали читать по ролям. Смеялись до слез. Сколький иногда бывает заразен. Решили, что трупа должно быть два. Но не решили, кто будет подбирать актеров на эти роли.
Часов в семь утра все разошлись. Мы с Беллатрикс решили прогуляться перед сном. И заодно убраться в комнате дочери. Мы были так счастливы, что забыли в парке тело Герберта. Пришлось аппарировать еще раз.
Мы уже почти добрались до спальни, но она пожелала играть в шахматы.  Я даже не стал пытаться сопротивляться. Она лучше играет. Я двигал фигуры и рассматривал ее пальцы, разглядывал седину в ее волосах. Я искал ту морщину на ее прекрасном лице,  на которую она жаловалась Ланселоту.
Я проиграл. На верху Юноша расплачивался за Герберта. Под его крики мы обнялись, расслабились, исповедались и уснули.
Линки разбудила  в полдень. Животное.

Многообещающее начало октября
 
За столом помимо нас пятерых неразлучные Ланселот и Шекспир.  Решили, что девочка не должна отставать от школьной программы. Рабастан взялся за Чары, я - за Историю Магии…
В наш Дом прибыл призрак Фрэнка Лонгботтома. Мы не знали, зачем Фрэнк на это пошел. Мы не знали, зачем Он отправил его к нам. Он сказал, что это надо Лонгботтому, чтобы вернуться. Мы мечтали встретиться со старым врагом. Мы мучительно пытались вспомнить, как это все произошло много лет назад. Я не знаю, кто страдал больше. Он не говорил нам обидных слов. А мы вспомнили ту растерянность, которая охватила нас, когда Лорд исчез. И молодость, которую уже не вернешь. И жалость от того, что еще одним из нас ушел. Впрочем, Фрэнки, вероятно, страдал.
Нас захлестнула суматоха подготовки праздника Возвращения. Нас не интересовало, что происходило вокруг. Дом наполнялся призраками. Остро хотелось общаться с живыми. Художник рисовал в сознании призрака Герберта какие-то близкие им образы. Мне стало неуютно. Мы с Беллатрикс ушли в парк. Рабастан заканчивал давать урок Чар. Он шепнул, что Джинневра делает успехи. И эта девушка ему симпатична как ученик и как женщина. Из нее может получиться настоящий волшебник. Я не поверил своим ушам. Мы сидели с Беллатрикс на качелях, взявшись за руки, и смотрели на Рабастана и рыжую ведьму. Вот тогда мне стало страшно. За нас четверых. Ведь, как любит говорить брат, не боятся только сумасшедшие.
На истории магии я как-то скомкано говорил о старой истории и месте Лестрейнджей и Уизли в этой истории. Дальше были письма. Хлопоты. Приближался прием.
Визит Парвати Патил был как нельзя кстати. Мне была нужна третья ведьма для пьесы. Она любезно приняла приглашение сыграть роль. Да и Алекса надо было повидать. Пусть и с этим дурацким аукционом.
Скользкий, конечно, не пришел заранее. Я бесился. Пьеса мне казалась глупой. Двух жертв не было. Все теряло смысл. Пришлось импровизировать на ходу.
Я не люблю устраивать приемы. Они выматывают. Друзья косо смотрят на чужаков, у которых не отняты палочки, не вывернуты сумочки и карманы. Часть публики смотрит  на тебя, как на существо в питомнике. Эти бесконечные улыбки, тосты, разговоры.
Так. Прибыла и госпожа Уайт. Полгода назад эта девочка предала мою женщину. Пришлось попросить дитя остаться.
Представил Эдриана в качестве жениха Кассандры. Только потом я вспомнил, что забыл его предупредить. Но мальчик на меня не в обиде.
На объявленные состязания чужих почти не осталось. Прогулка на кладбище за инфери и упырем была занятной. Особенно меня порадовал голос из кустов, убеждающий одинокого аврора уходить. Интересно, если бы брат убил аврора, голос бы не раздался?
Оборотень обошелся мне в триста кнатов. Я неудачно поставил на упыря.
Произошедшее потом вспоминать не очень приятно.
Уайт дали рогатку Рабастана и шишку. И выпустили против оборотня на судебный поединок. Девочка была удивительно изворотлива, а оборотень подозрительно  милосерден. Впрочем, сначала мы с Беллатрикс болели за Уайт. Мы так отчаянно размахивали связками красно-золотых лент и кричали «Гриффиндор», что чуть не охрипли. Помню, что протянул ленты Эдриану. Тот почему-то не размахивал и не кричал. Кажется, я его приободрил и дело пошло. Общество стало придумывать какие-то раунды. Вытаскивало девчонку из границ барьера. Беллатрикс требовала голову предательницы. Друзья как-то странно вели себя. Я помню, что бросился в дом, схватил фамильный кинжал со стены, кинул брату палочку, с какими-то обидными словами открыл барьер и пошел к телу на земле. Рабастан успел броситься следом и остановить оборотня.  Я отрезал голову, поднял ее над собой и развернулся к Королеве. Ланселот убил волчицу Адамс.
Все гости внезапно стали расходиться. Я сидел рядом с молчащей Беллатрикс и курил. Пусть убираются. Перед Ланселотом потом нашел в себе силы извиниться. Он остался у меня расплачиваться за Адамс.
У меня оставалось три часа до встречи с Уайт. Я поднялся к Джинневре. Кажется, она кричала на меня. Мы разошлись в трактовке чуда. Она считала, что раз девочка прожила так долго – это и есть чудо. А я – убийца или что-то вроде того. Я же считал, что если девочка умерла – чуда не произошло. Я укрыл Джинни еще одним одеялом и спустился на первый этаж.
Хотелось разбить весь мир и залить это болото кровью. Мы узнали, что где-то убивают нашего вампира. Мы бросились к Лорду, но он остановил нас. Он титуловал нас первыми из его людей. Я вел себя почти вызывающее, но он сделал нам подарок.
Брат ушел к себе в комнату. Мы с Беллатрикс лежали на полу в черной комнате и молчали. Она пришла. Девочка пела, проклинала, молилась за меня и просила Его покарать меня. Она угрожала мне Адом. Мне стало почти смешно. А я где живу, по ее мнению? В раю?
Заснули очень рано. Часов в пять утра.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments